В гостиной остался диван, торшер без абажура и четыре вмятины на ковре. Квадратные, глубокие, от шкафа, который простоял тут тридцать один год. Шкафа больше не было. Нина Васильевна стояла в дверном проёме с пакетом из «Пятёрочки» и смотрела на эти вмятины. Молоко в пакете нагревалось. Она всё равно не двигалась. Вчера здесь стояли два кресла, журнальный столик и этажерка с книгами. Сегодня от этажерки осталась только пыльная полоса на обоях. Длинная, светлая, как шрам после ожога, который наконец перестал болеть...

Кабинет нотариуса пах новой мебелью и чем-то сладковатым, может быть, освежителем воздуха, может быть, духами предыдущей посетительницы. Ирина заметила это, пока искала глазами стул. Стульев было три. Два у стола, один у стены, чуть в стороне, будто его отодвинули и забыли вернуть. Она села на ближний. Сумку поставила на колени. В сумке лежала папка, а в папке лежало всё, что осталось от двенадцати лет совместной жизни с Костей. Свидетельство о браке. Свидетельство о смерти. Выписка из домовой книги...