Поутру мать, дед и я появились в трапезной в одно время и, как сговорившись, молчали, почему-то хмурясь, — то ли погода не выдалась сегодня, то ли ночь оказалась для всех беспокойна. — Как почивал[1], сынок? — поинтересовалась матушка, первой нарушив полусонную тишину. На меня что-то внезапно нашло после услышанного «почивал», и я ответил: — Хорошо, мамочка! С великим смыслом сны видел. Бог не оставил меня своей благодатью сегодня ночью и хитроумные видения подарил, — произнес я на одном дыхании, запивая кашу компотом...