Из открытой двери тянуло холодом. Пламя в лампе легло набок, задрожало и выпрямилось. Пахло мокрой землёй с улицы и печным теплом из избы. Сашкина ладошка в Настиной руке стала совсем мокрой. Настя смотрела на сына и молчала. Сказать «иди» она не могла. Сказать «не ходи» тоже не могла. Лёша стоял за порогом и ждал. Он не торопил. Он теперь никогда не торопил. Ответил Василий. — Иди, Сашка. Сашка обернулся к нему. Посмотрел так, будто Вася его ударил. — Иди, говорю. Бабка пирог испекла. Из последней муки...