После ухода Павлика дом будто втянул голову в плечи, превратившись в герметичную камеру, где правящей партией были мать и дочь, а Варя — вечным поднадзорным населением. Воздух был пропитан запахом лекарственных трав, Агафья лечилась только ими, таблетки не признавала. Дни текли по заведенному, но теперь уже бессмысленному распорядку. Агафья Петровна, словно компенсируя уход неугодного зятя, ужесточила внутренний устав. Каждое утро начиналось с ее хрипловатого, простуженного голоса из-за перегородки: — Варвара, ты чайник-то на плиту ставила или опять в облаках витаешь? Воды принеси, колодезной...