— Торговка нам не ровня! — голос Антонины Павловны взлетел под потолочную лепнину, заставив хрустальные подвески на люстре едва заметно звякнуть. — Мама, перестань, что ты делаешь при гостях… — Глеб попытался подняться, но мать властным взмахом тяжелой ладони, усыпанной старинным золотом, припечатала его к спинке резного стула. — Молчи, сынок. Я сказала свое слово. Скатертью дорожка. Забирайте свои пироги, свои ковриги и ступайте туда, откуда пришли. На базар! В просторной гостиной сталинского дома, где пахло лавандой, лежалым паркетом и дорогим коньяком, повисла душная, стеклянная тишина...