— Маша, ну что тебе, жалко, что ли, ключи на три дня? — голос золовки Алены в телефонной трубке звенел такой хрустальной невинностью, будто она просила не ключи от загородного дома, возведенного ценой двух ипотечных неврозов, а старую газету для хозяйственных нужд. — Алена, середина июля на дворе, у меня там огурцы не политы и сортовые петунии цветут, — вздохнула Маша, прижимая телефон ухом к плечу и параллельно оттирая липкий след от пролитого дочерьми сиропа на кухонном столе. — Знаю я твое «на три дня»...