Вагон качнуло на повороте, и я машинально поправила шаль на плечах. Серая, шерстяная, с длинными кистями по краю. Бабушкина. Три месяца прошло. Три месяца без её голоса в телефонной трубке, без воскресных пирогов, без этого её «Верочка, ты кушала сегодня?». Восемьдесят лет – хорошая жизнь, говорили на похоронах. Долгая. Полная. А мне всё равно мало. Я плотнее закуталась в шаль. От неё всё ещё пахло бабушкиным домом – чем-то тёплым, чуть пыльным, родным. Так пахнет в старых квартирах, где живут долго и счастливо...