Квартира досталась мне от двоюродной бабушки, Анны, которую я видел всего два раза в жизни. Один раз — на выцветшей фотографии в серванте у родителей, второй — в гробу. Она была последней в нашем роду, кто застал дореволюционную Россию, и квартира была под стать ей: осколок ушедшего мира, застывший в янтаре времени в самом сердце старого Петербурга. Огромная, с высоченными, лепными потолками, которые терялись в полумраке, и длинным, как ружейный выстрел, коридором. Я переехал туда не от хорошей жизни...