Стал замечать Захар, как теплеют Варины глаза, когда она с Иваном разговаривает… То поправит ему косоворотку, то просто по голове погладит… случается, на миг к груди прижмёт. А Ванюшка прибегает – ни свет, ни заря: чтоб успеть помочь Варваре Даниловне по хозяйству, чтоб самую тяжёлую работу сделать. Ежели в мастерских выпадает короткий перерыв, – Иван торопится к Варваре Даниловне. Никакой работы не чурается: лишь бы хозяйке легче было. Ладно, – воды натаскать… грядки в огороде полить, дежу с тестом переставить в тёплое место...

Куйбышев, март сорок четвертого. Запасная столица. Город, набитый эвакуированными заводами, посольствами и людьми, которым катастрофически не хватало места. На улицах лежит грязный снег, очереди за хлебом начинаются с четырех утра. И госпитали. Одиннадцать штук на триста тысяч населения. Эвакуационный госпиталь номер 3647 стоял на бывшей улице Фрунзе. Двухэтажное здание школы, наспех переделанное под палаты. Койки стоят в два ряда, разделяя узкий проход. В воздухе висит тяжелый запах карболки, йода и чего-то кислого, от которого сводит горло...

Поезд стоял у обледенелого перрона, готовый унести её в чужую жизнь. В узелке — смена белья, краюха хлеба и стопка тетрадей. Позади оставались пятеро младших, пьющий отец и три года беспробудного труда. Впереди — шанс, который выпадает раз в жизни, и страшное, разрывающее душу слово «предательство». Глава 1 Ноябрь пришёл в Лужки с ледяным ветром и первым снегом — колючим, мелким, заметавшим дороги за одну ночь. Изба Никиты Соловьева сиротливо чернела на отшибе; из трубы валил густой дым, но внутри всё равно было зябко — по углам гуляли сквозняки, а стекла в окнах затянуло ледяной коркой...