Три дня после похорон я не могла открыть дверь маминой комнаты в нашей квартире на улице Профессиональной в Дмитрове. Мама умерла тихо, во сне, в свои семьдесят шесть лет, и я всё ждала, что горе накроет меня сразу, как показывают в кино. Оно пришло на третий день, когда я наконец заставила себя разобрать шкаф. Мама была из тех женщин, у которых всё в доме держалось на своих местах: ложки в одном ящике, документы – в другом, старые письма – в третьем, который я никогда не открывала без спроса. После...