Они шли несколько дней. Не знали куда, просто шли на восток, где, по их расчётам, должны были быть свои. Ели какие-то ягоды, пили из луж, спали по очереди, прижавшись друг к другу. Роман перестал считать дни. Он просто шёл, ставя одну ногу перед другой, и думал об Оленьке. О её руке, которая держала его за палец. О её голосе, который сказал: «Пойдём, папа». Поле они увидели на рассвете четвёртого дня. Оно было большим, ровным, и Пронькин сразу понял: заминировано. Такие поля всегда минировали. Владимир понял тоже...