Меня зовут Лука, и я всегда знал цену человеку. Не его совести, не его словам, а его подписи под моей бумажкой. Бумага не врёт. Люди врут, стонут, клянутся, плачут, а чернила остаются ровными, чёрными, спокойными, как тихое болото, в которое я утаскивал каждого, кто захотел иметь дело со мной. Я вырос там, где по весне сточная канава пахла так, будто гниёт весь мир сразу. Вода с серой пеной, мокрые тряпки на верёвках, вечно недоваренная похлёбка в жестяных мисках и крик. Крик был фоном нашей жизни:...