– Ты не сердись, сыночек, что каша нынче подгорела, – ласково говорила Агафья, качая пустую люльку. Точнее, в ней лежала только аккуратно свернутая пеленка. Агафья бережно трогала люльку, словно стараясь спугнуть сон едва сомкнувшего веки младенца. А с печки за матерью наблюдали Даша с Алешкой. Они сидели прижавшись друг к другу и переглядывались непонимающе. Даше исполнилось девять, Алешке – семь, но они были достаточно взрослые, чтобы понимать: с их мамой происходит нечто странное. В деревне Вязовка Агафью знали хорошо...