Поезд тащился четвёртые сутки. Товарный вагон насквозь пропитался запахом сырой соломы, навоза и человеческого горя. На деревянных нарах, укрытые шинелями, старыми пальто и потёртыми одеялами, вповалку лежали дети. Одни спали тревожным сном, другие тихо плакали, третьи просто смотрели в потолок — молча, будто слёзы у них закончились раньше дороги. Между полками медленно ходила женщина с повязкой красного креста на рукаве. Она поправляла одеяла, касалась детских лбов, иногда наклонялась и что-то шептала...