Сергей Иванович Ковалёв был военным до мозга костей. Отставной полковник, он ходил с прямой, как штык, спиной, говорил отрывисто, командным голосом, и даже домашние тапочки ставил у кровати носками строго на восток. Вся его жизнь была подчинена порядку, долгу и короткому, как выстрел, слову «надо». «Надо» — и он поднимался в пять утра, ещё затемно, делал зарядку под радиогимнастику. «Надо» — и он мотался по дальним гарнизонам, таская за собой тихую, рано увядшую жену. «Надо» — и он растил сына так, как растили его самого: в строгости, в дисциплине, без телячьих нежностей...

– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...