Его голос звучал легко, даже радостно, как будто он только что нашел завалившуюся за диван купюру или забытую в зимней куртке заначку. Он стоял посреди нашей спальни, залитой вечерним светом, в своей домашней растянутой футболке, и смотрел на меня с торжествующим видом. Время в комнате остановилось. Пылинки замерли в луче заходящего солнца. Воздух вдруг стал густым, тяжелым, словно перед грозой, и каждый мой вдох давался с трудом. В его руках была моя шкатулка. Старая, деревянная, с вырезанными на крышке виноградными листьями...