В квартире на Котельнической набережной всегда пахло одинаково: смесью дорогого цейлонского чая, старой бумаги и «Красной Москвы». Этот запах преследовал меня три года — с того самого дня, как Марк привел меня сюда и сказал: «Мама не против, если мы поживем здесь, пока не достроится наша квартира». Его мать, Тамара Евгеньевна, тогда лишь сухо кивнула, поправляя идеально уложенную прическу. С тех пор моим утром неизменно становилось её ворчание. — Вера, ты снова оставила каплю воды на смесителе. Известковый налет — это смерть для сантехники, — доносилось из коридора...