Запах формалина Меня выписали через несколько дней. И тогда, за порогом больницы, наступил настоящий, тихий ужас. Вернуться в квартиру, где каждая вещь помнила мои песни для неё, где стены видели, как я гладила живот и мечтала, — это было равносильно смертному приговору. Я реально, по-взрослому, по часам продумывала, как покончить с собой. Меня держал только какой-то древний, животный инстинкт, слабая искра в полной тьме, которая шептала на мотив моего дыхания: «Вдох. Выдох. Просто дыши. Пока дышишь — она ещё где-то есть»...