Хрустальная люстра над головой сверкала так сильно, что у меня начали слезиться глаза. Вокруг шумели люди, пахло дорогими духами, шуршали шелковые платья, и все улыбались той особенной, приподнятой улыбкой, которая бывает только в театре перед большой премьерой. Я стояла у мраморной колонны, прижимая к груди свое скромное шерстяное пальто, и смотрела на мужа. Денис аккуратно, почти подобострастно держал на весу тяжелое зимнее манто своей матери, боясь посадить хоть одну складку на дорогой мех. Свою куртку он уже сдал, а я все медлила, разглаживая пальцами серый шелковый платок на шее...