Она плакала в подушку от оскорблений золовки. Её тихая месть заставит всю семью умолять о прощении...
Он берёт меня за локоть. Аккуратно, как будто я фарфоровая. — Пойдём, — говорит Денис. — Ты прости. Она больше не будет. Я смотрю на его руку. На свои руки — в мелких царапинах от ниток, с мозолью на указательном пальце от ножниц. Год назад я бы пошла. Сегодня я отстраняюсь. — Нет, — говорю я спокойно. — Не пойду. И она действительно больше не будет. Потому что я здесь больше не живу. Денис отводит взгляд. За ним — наша бывшая квартира. Наша бывшая жизнь. Я поворачиваюсь, иду к лифту. В кармане лежит ключ от мастерской...