Надежда медленно поднималась на четвёртый этаж, крепко держась за перила. Месяц в кардиологии оставил после себя странную пустоту в груди и дрожь в коленях. В сумке позвякивали ключи — звук дома, звук привычного уюта. Она мечтала только об одном: войти в свою мастерскую, коснуться гладкого дерева берда и просто посидеть в тишине, вдыхая запах льна и овечьей шерсти. У порога она замерла. Из-за двери доносился непривычный шум: надрывный плач телевизора, топот и громкий голос золовки Зинаиды. Надежда нахмурилась...