Ночной поезд, чужие голоса за шторкой и бумажный стакан с размытым лимоном. Поезд дёрнулся на стыке, и Алёша едва не слетел с полки. Он лежал на второй, отвернувшись к стене, и слушал, как вагон дышит чужими людьми. Храп. Шорох пакета. Чья-то кашлянувшая темнота. И голос женщины за шторкой — тихий, но отчётливый, как будто специально для него. — Нет, мам, правда всё хорошо. Предложили нормальные условия. Я просто устала с дороги. Алёша не пошевелился. Дышал ровно, будто спал. Так надёжнее. Мама утром...