— А ты подумал, каких детей она тебе родит в свои тридцать пять? Гнилой товар, Паша, ты на обертку-то не зарься! Голос Геннадия Васильевича разрезал тишину гостиной, как ржавая пила — сухую древесину. Я замерла в дверях, сжимая в руках поднос с чайными чашками. Пальцы побелели, а по спине пробежал неприятный холодок. — Папа, замолчи немедленно! — голос Павла дрожал от ярости. — Марина — моя будущая жена. И я не позволю тебе так о ней отзываться. — Жена? — Геннадий Васильевич издал короткий, лающий смешок...