Я всегда думала, что наш дедушка Григорий — это такой старый, ворчливый памятник. Ему уже семьдесят пять, и большую часть из этих лет он провел в какой-то своей скорлупе. Особенно после того, как двадцать лет назад закрыли радиорубку на окраине города, где он работал всю жизнь. Он будто сам выключил свой внутренний передатчик, и с тех пор его мир сузился до нашей кухни и телевизора. Но однажды все изменилось, и изменили это двое маленьких непосед. — Смотри, Максим! Что это? — Катя, ей всего восемь, просунула голову в прогнивший оконный проем старой, заброшенной башни на окраине нашего городка...