Представьте себе фильм, который начинается с того, что по пустующему коридору отеля катится шарик для пинг-понга. Этот звук — цок-цок-цок — эхом разносится по мраморным полам, и вы, зритель, уже готовы к появлению призрака или маньяка. Вы ждете этого. Вы это знаете. Это архетип. Это язык жанра. Но в «Паранойе» Джона Дайгена (2000) шарик так и останется просто шариком. Тревога не получит разрядки. Страх не обретет плоти. И именно в этом отказе — ключ к пониманию явления, которое мы рискнем назвать «новой волной на грани приличий»...