Хутор стоял пустым восемь лет. После смерти деда мы с отцом заколотили окна, слили воду из системы и уехали. Вернулся я сюда только этой зимой — жизнь в городе дала трещину, мне нужно было место, где нет кредиторов и лишних глаз. Степная зима — это изоляция. До ближайшего соседа десять километров, связь ловит только если залезть на конек крыши. Первые три дня прошли в тишине. Я топил печь, расчищал снег, спал. На четвертый день, ближе к вечеру, дом начал остывать. Я подкинул угля, но вместо гула пламени из топки повалил едкий дым...