Июль, Москва, конец восьмидесятых. На углу Ленинского проспекта стоит жёлтая бочка на колёсах, и к ней тянется очередь с бидонами, банками, кастрюлями. Продавщица в белом халате откручивает кран, и в подставленную посуду бьёт мутноватая рыжая струя с кислым хлебным запахом. Стакан — три копейки. Никто не спрашивает состав. Все знают, что внутри. Тот же угол, тридцать пять лет спустя. Вместо бочки — холодильный шкаф у входа в «Пятёрочку». На полке — двенадцать одинаковых пластиковых бутылок. На четырёх из них мелким шрифтом написано: «квасной напиток»...