Самовар был стар. От многочисленных чисток и долголетней яркой горячей жизни бока его поблекли. Уж не блистал он так, как бывало блистал в годы молодые. Однако жил. Вернее, мог бы жить, греть и даже кипятить, будь у него хозяева. Но вот уж года четыре, как покрывался он пылью. А в последние месяцы ещё и исполнял функцию охотника на мух – от одной из его витиеватых старинных ручек до ажурной конфорки деловитый и суетливый паук выплел свои сети. Паук его щекотал и раздражал, но пришлось смириться...