Он писал письмо, когда рука дрогнула. Не сильно – настолько, что перо повело в сторону. Одна капля сорвалась с кончика и упала на бумагу. Тёмная, тяжёлая, живая. Она расплылась мгновенно, как будто ждала этого момента годами. Он замер, глядя, как чернила впитываются в волокна, как границы пятна расползаются в стороны, захватывая чистые участки. Он успел подумать: «Сейчас остановится». Оно не остановилось. Он схватил промокашку. Прижал. Пятно стало ещё шире, но бледнее. Он потянулся за ножом, чтобы срезать испорченный угол, но рука остановилась...