— Какие наличные в двадцать шестом году? Ещё корешки ей выпишите, — засмеялся Костя, спускаясь с пятого этажа с мусорным пакетом. Зина стояла в дверях в куртке поверх халата. Я писала у неё на обороте платёжки сумму и число. На площадке третьего этажа нас слышали все, кому было интересно. Интересно было двоим: деду из квартиры напротив, который как раз вытряхивал коврик, и Зининому коту. — Не корешки, а у вас на руках, — сказала я и вернула Зине листок. — У меня не держите. У себя держите. Костя хмыкнул и пошёл вниз, шурша пакетом по перилам...