– Пропиши меня, Лидусь. Мы же почти семья! Герман сказал это стоя, с бокалом в руке, как на свадьбе. Зоя перестала жевать. Серафима заулыбалась и прижала ладони к груди. Мне в тот вечер исполнилось пятьдесят четыре. На столе стояли тарелки с синей каймой, которые я достаю дважды в год, пахло запечённой курицей и укропом, из его телефона негромко играло что-то из восьмидесятых. Герман очень хорошо говорит тосты. Широкий, шея загорела по самый воротник клетчатой рубашки, смех на весь подъезд: за это его любят все мои соседки...