- Вытирайте. Живее. Я кому сказал! Голос Антона Эдуардовича звучал ровно, без истерики, но от этого становился еще более тяжелым, давящим, как бетонная плита. Он стоял посреди огромной переговорной, засунув одну руку в карман идеально скроенного темно-синего пиджака. У носка его дорогой итальянской туфли ручной работы расплывалось темное, маслянистое пятно от двойного эспрессо. Белая фарфоровая чашка валялась чуть поодаль - целехонькая, только золотистая каемка испачкалась в кофейной гуще. Галина молча поставила на пол синее пластиковое ведро...