Представьте себе существо, чей облик есть сама идея беззащитной чистоты — школьная форма, хрупкие плечи, взгляд, еще не замутненный взрослым знанием добра и зла. И вот это существо, улыбаясь почти ангельской улыбкой, извлекает из складок плиссированной юбки пистолет и стреляет — не в порыве аффекта, не в ослеплении мести, но с холодным, почти сомнамбулическим спокойствием, продолжая другой рукой разворачивать леденец. Этот образ, растиражированный современным нео-нуаром до степени культурного архетипа, есть нечто гораздо большее, чем очередная жанровая находка...