Гармонь стоит у Прони в горнице на комоде, накрытая вязаной салфеткой, будто именинный пирог. Никто её не трогает. А она всё равно как живая. Прасковья моя соседка через забор, живём мы с ней тридцатый год, и про гармонь эту я знаю, наверное, больше, чем про собственную родню. Гармонь отцовская. Отца её звали Егор Тимофеевич, был он на всю округу первый гармонист, а помер уже лет пятнадцать как. И вот с тех самых пор инструмент стоит у Прони на комоде и молчит. – Ты хоть пыль-то с неё смахиваешь, – спрашиваю...