Шесть месяцев на Ямале пахли для Степана соляркой, перемерзшим металлом и соленым потом. Степану шел сорок третий год. Мужик он был кряжистый, основательный, из тех, про кого в деревне говорят: «В землю врос — трактором не выдернешь»...

Когда Алевтина Николаевна заговорила о прописке, я как раз стояла у плиты и снимала с огня суп. Получился он, кстати, неплохой. С курицей, перловкой и корнем сельдерея — Максим сельдерей не любил, но я всё равно положила немного. Для запаха. На кухне пахло укропом, жареным луком и свежим хлебом, который я купила по дороге с работы. Алевтина Николаевна сидела за кухонным столом и чистила варёное яйцо. Она делала это неторопливо, крупными кусками срывая скорлупу и складывая её прямо на стол, хотя рядом стояла тарелка...