Доску я оторвала случайно. Монтировка соскользнула, дерево подалось – и под половицей оказалась пустота. Я посветила телефоном вниз, ожидая увидеть мусор или старую проводку. Но там лежала папка. Советская. Плотная, зеленовато-серая, с хлопчатобумажными тесёмками, завязанными аккуратным бантом. Такие папки я видела только у мамы в шкафу в девяностые – она хранила в них дипломы и справки, как будто бумага в картоне живёт дольше. Я вытащила её и положила на подоконник. Снаружи было холодно, октябрь, стёкла уже затянуло первым конденсатом...

Антон захлопнул папку с рисунками так резко, что на полке дрогнула банка с кистями. – Я сказал, не надо это никуда отправлять. Артём поднял голову от сковородки, на которой в этот момент жарил яичницу, и обернулся. Сын стоял в дверях кухни, высокий, худой, уже почти с него ростом. Только упрямо сжатый рот всё ещё выдавал того мальчишку, который когда-то засыпал у него на плече. Это продолжение истории Артёма, который 14 лет один воспитывал сына. Ссылку на первую часть (как и почему жена бросила...