Егор Иванович открыл глаза и долго не мог понять, где он находится. Перед ним был потолок — тёмный, с трещинами, по которым разбегалась паутина. В ушах звенело, во рту пересохло так, что язык казался наждачной бумагой, а голова раскалывалась на тысячу мелких осколков, каждый из которых бил по черепу изнутри. Он попытался сесть, но тело не слушалось. Вместо этого он перевернулся на бок и упёрся руками в холодный деревянный пол. Вчерашний вечер всплывал в памяти обрывками — автобус, женщина с опухшим лицом, которая обещала ему выпивку и жильё, старая изба, кровать с больным стариком...