– Езжай, Тоня останется, – сказал Анатолий над поминальным столом матери. – Она у меня сторож, дом стережёт. Сказал он это тётке, материной сестре. Та сидела в торце стола, в тёмном платке, и минутой раньше объявила, что до сорокового дня никуда не тронется: дом без хозяйки оставлять нельзя. Шёл девятый день. Октябрь две тысячи восьмого года, деревня в сорок дворов вдоль трассы, за огородами день и ночь гудели фуры. В большой комнате раздвинули стол и приставили к нему кухонный. Родни набралось одиннадцать человек...