– Ты вообще чем весь день занимаешься? – Глеб отодвинул тарелку так, что вилка звякнула о край. – Дома сидишь. Я домывала сковороду. Вода была слишком горячей, я не убавляла. – Соню в музыкалку отвела, Тимошу к сурдологу, потом аптека, потом обед, – начала я перечислять. – Понятно. Ничем. Он сказал это буднично, как про погоду. За десять лет я привыкла к этому тону, как привыкают к скрипу половиц в коридоре: я наизусть знала, где под линолеумом ямка, где нога проваливается на палец. Так же наизусть я знала все его интонации...