— Я одна за отцом ухаживала, а вы где были?! Наталья не кричала. Двадцать лет директорства научили её говорить так, что слышно на последней парте, а голос остаётся ровным. Она стояла у стола, положив обе руки на спинку папиного стула, и папа сидел под её ладонями очень прямо. Так он сидел в первые недели после больницы, когда боялся, что любое движение повалит его на бок. Я застыла в дверях с чайником. — Ты, Адам, перевёл деньги, и совесть чиста, — Наталья даже не повернула головы к брату. — Удобно...