– Ты бы, мать, чеснок в зажарку не клала, от него у меня изжога к вечеру разыгрывается, – Вадим небрежно отодвинул ложкой край горячего пирожка с капустой и поморщился так, будто ему поднесли кусок мыла. Надежда замерла с полотенцем в руках возле кухонной раковины, чувствуя, как внутри медленно поднимается знакомая глухая волна обиды, но заставила себя глубоко вздохнуть и спокойно вытереть руки. – В этот пирог чеснок отродясь никто не добавлял, Вадим, там только свежая капуста, укроп и сливочное...