Врач говорил долго, а Инна поняла одно: давить нельзя. – Он помнит себя тридцативосьмилетним, – сказал врач. – Для него сейчас другой год. Не спорьте с ним. И не носите фотографии пачками, от этого только хуже. – А если он вообще не вспомнит? – Значит, не вспомнит. Инна вышла в коридор и села на подоконник. За окном шёл апрельский дождь, мелкий и косой, и на стоянке блестели крыши машин. Павел лежал на третьем этаже. Руки и ноги были целы, говорил он спокойно и разумно, шутил с медсестрой и просил принести зарядку...