«Моя мама выбросилась из окна, — сказал он в темноте. Голос был чужим. Сломанным. — Мне было десять. Я стоял внизу и смотрел. Она лежала на асфальте в балетной пачке. Белой. В крови. Я не плакал. Я поклялся: театр, который убил её, будет уничтожен»...