Глеб стоял у окна, вглядываясь в мартовскую слякоть, медленно превращающуюся в апрельское пробуждение. Он наблюдал, как одинокий прохожий пытался удержать равновесие на обледенелом асфальте, и в этой борьбе со стихией видел отражение собственной жизни – такой же неустойчивой и непредсказуемой. – Она приедет завтра, – сказал он, не оборачиваясь. Вера замерла на пороге комнаты, сжимая в руках полотенце. Её тонкие пальцы побелели от напряжения. – Опять? – только и смогла выдавить она. – Она моя мать, – в голосе Глеба звучала усталость человека, повторяющего одну и ту же фразу в сотый раз...