Сидит передо мной Сережа Кузнецов, крутит в огрубевших, мозолистых руках остывший граненый стакан с чаем, а взгляд - тяжелый, потухший, словно пеплом присыпанный. Седой совсем стал мужик, плечи широкие ссутулились под тяжестью прожитого. Смотрю я на него, слушаю, как за окном моего медпункта стылый ветер голые ветки старой яблони треплет, и сердце не на месте. Пахнет у меня тут привычно - корвалолом да березовыми дровами из печки. А в груди такая тоска разливается... Вот ведь как бывает, милые мои:...