— Ты пустил свою мать в нашу спальню, пока я была на работе, и позволил ей выбросить все мое нижнее белье и косметику, потому что она такого не одобряет? Паша, ты позволил другому человеку рыться в моих трусах? — визжала Яна, стоя в дверном проеме кухни. В руках она сжимала пустой, обитый бархатом ящик от комода, словно это было доказательство преступления в суде. Павел даже не вздрогнул. Он сидел за столом, подперев щеку кулаком, и меланхолично жевал домашнюю ватрушку. На его губах осталась белая крошка творога...