Каждый май отец приносил маме ландыши. Двадцать шесть лет подряд, без единого пропуска. А потом пришёл с ромашками. И мама заплакала так, будто поняла что-то, чего я ещё не знала. Каждый май начинался одинаково. Отец уходил рано, когда кофе в турке ещё не успевал подняться, и возвращался с ландышами. Мама ставила их в узкую вазу из синего стекла. Ту самую, с трещиной на донышке, которую нормальный человек давно бы выбросил. Но мама не выбрасывала. Говорила: «В ней ландыши стоят дольше всего». И я верила, потому что мне было шесть, потом двенадцать, потом двадцать...