— Пап, может, ты в машине посидишь? Я сам сбегаю, отмечусь. Пашка стоял у зеркала в прихожей и нервно одергивал рукава школьного пиджака. Ему всего одиннадцать, а в глазах — такая взрослая, безнадежная усталость, что мне стало не по себе. Я посмотрел на своё отражение. Зрелище, честно говоря, не для обложки Forbes. Куртка в разводах, на щеке — черная полоса от мазута, которую я в спешке не дотер. Руки… мои руки выглядели так, будто я ими уголь разгружал. — Павел, это родительское собрание. Там нужно присутствие отца, — я старался говорить твердо, но голос предательски сел...