Дождь хлестал по стеклу старенького кухонного окна — обычного, деревянного, с облупившейся белой краской на стыках, которую Люба всё никак не успевала обновить. На плите лениво булькал рассольник. Настоящий, на говяжьей косточке, с перловкой и солёными огурцами, которые Люба сама крутила осенью. Люба работала швеёй на местной трикотажной фабрике «Красный богатырь». Пять дней в неделю, с восьми до пяти, под монотонный гул швейных машин она сострачивала швы на детских ползунках и пижамах. Пальцы вечно были исколоты иглами, а спина к вечеру превращалась в каменную плиту...