— Не вздумай красить губы яркой помадой, приличные невестки так перед родней не ходят, — отчитала свекровь у зеркала, скрестив костлявые руки на груди. Тамара Ильинична стояла прямо за спиной Веры, заполняя собой все пространство маленькой прихожей. В ее голосе звенел привычный металл — тон судьи, выносящего приговор без права на апелляцию. Пахло от нее лавандовым нафталином и тяжелыми духами «Красная Москва», флакон которых, казалось, пережил уже второе советское поколение. Вера замерла. В руке, чуть подрагивая, блеснул золотистый футляр...