Начало рассказа... Люська засветила лампу непослушными со сна руками, и по бревенчатым стенам заходили, закачались большие тени. При свете сделалось только страшнее. Федькино лицо горело сухим, нехорошим румянцем, губы запеклись коркой, дышал он часто и мелко, и на каждом коротком выдохе в правой стороне груди у него посвистывало — тоненько, с надсадой, точно кто водил там, внутри, смычком по единственной натянутой струне. Аля эту хворь знала в лицо. Не первый год на свете жила, детей поднимала: простой жар — он мокрый, потный, после пота отпускает, спадает...